Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

regular

(no subject)







Я болею разладом и смертью,
каждый вечер в десятом часу
маскарадно одетые черти
пляшут медленный вальс на весу
у окна, теребят занавеску -
в карауле они при луне.
Льются горечи, судя по всплескам,
отовсюду стекаясь ко мне:
из соседской нечистой квартиры,
через стены, сквозь пол, с потолка,
со всего несчастливого мира,
что дрожит, но не рухнул пока,
из домашней мучительной смуты,
из торчащего в стенке гвоздя.
Осознаньем последней минуты,
что во мне и со мной загодя,
я болею. Поёт Лорелея
над течением пасмурных вод,
заунывно, как будто жалея,
но зовёт, неизменно зовёт.
И себя не найдя на причале
утешений и счастий земных,
я болею тоской и печалью,
и тобою как следствием их.

(no subject)







Плачет время в проеме оконном,
свесив ноги с обеих сторон,
хоронясь от дождя под фронтоном,
под церковный заутренний  звон
плачет голубь – гонимая птица,
плачут, рухнув с небес, облака,
больно им по асфальту катиться,
обдирают о камни бока.
Плачут тихие люди неслышно,
зажимая ладонями рот,
рядом с криками «Кришна я, Кришна!»,
городской сумасшедший ревёт.
Солью капая в рваные раны
развороченной ими земли,
плачут кровью венозной тираны,
но не кличут свои патрули.
Плачут  нищие,  сирые  дети,
плачут баловни и алкаши,
плачет всё, что живое на свете,
в чём осталась хоть капля души.
Слышишь,  льется на землю бельканто?
Не скупись, красотой упои.
Это плачут твои музыканты,
живописцы, поэты твои,
по которым еще до рожденья
где-то там зажигают свечу.
Из глубин своего отчужденья
я вопрос в поднебесье шепчу:
- Чем ты сам исцеляешься, Врачу,
над поверхностью боли скользя?
- Я не плачу, я просто не плачу,
мне, последнему, плакать нельзя.
вокзал

(no subject)

«Если бы мы могли тебе чем-то помочь, если бы проблема заключалась в том, что ты недостаточно хорошо делаешь свое дело, недостаточно знаешь предмет, неправильно строишь урок, если бы это было что-то, что в твоих и наших силах исправить, мы бы сделали все, чтобы тебе помочь это исправить, потому что тебя здесь все любят и ценят, никто не хочет, чтобы ты уходила. Но все эти вещи ты знаешь и делаешь прекрасно, ты просто слишком хрупкая для этого, для нашего менталитета и работы с израильскими подростками в частности. И на это мы не в силах повлиять. Подумай о том, чтобы поискать место, где не придется справляться с проблемами поведения и где ты сможешь применить все то, что знаешь и умеешь. И конечно, если к нам будут обращаться, мы дадим тебе самые лучшие рекомендации.»

С таким диагнозом меня увольняют на этот раз. За 13 лет в стране было лишь три места работы, где я чувствовала себя человеком: русский колледж «ОК», школа российского посольства и русское телевидение. Полтора года в общей сложности... Такое впечатление, что кто-то бесчувственный ставит на мне эксперимент, задачи которого понять я не в состоянии при всем напряжении ума.

Просто субботние зарисовки

Не знаю, как люди успевают вести сразу несколько блогов, писать на нескольких сайтах и держать все под контролем. У меня всегда был только жж, теперь с непривычки я совершенно не помню, где что вешала, здесь или в фейсбуке, где кому и что говорила. Для такого рассеянного типа, как я, единственный способ с этим справиться - не врать или молчать... :)

GFRANQ_DRABKINA_30656189_GOOSEBERRY
Collapse )
regular

(no subject)







Я пишу тебе длинной строкой, невзирая на то,
что такую манеру писать нарекли моветоном.
Наблюдаю январь под опасным для жизни уклоном
и пишу, высыпая густые слова в решето
уходящего времени. В этом, на крохи дробленом
и просеянном до золотого песка письмеце
в каждой строчке присутствует буква твоя болевая,
на обочинах трасс, площадях, остановках трамвая
я пишу по ночам тебе, точку не ставя в конце -
у порочного круга, похоже, конца не бывает.
Я пишу во вчера, где июльские ночи длинней,
где касание горсти мурашек всыпает за ворот,
где горячий удушливый воздух желанием вспорот,
в это дикое лето, в пространство чужих простыней,
укрывавшее нас, в истомленный испариной город.
Я пишу в никуда от лица своего двойника,
в то прошедшее время, где плавятся медные трубы,
где внезапно врывается кто-то, жестокий и грубый,
и у края запекшихся губ проползает тоска
предстоящих разлук, заставляя подрагивать губы,
где усилием воли, продавшись одной из неволь,
каждый раз поутру возвращался к семейному дому.
Я когда-нибудь, черной гордыни ослабив контроль,
непременно озвучу свою долгострочную боль,
но потом, не в глаза, не тебе, не сейчас, не живому…
regular

Изба-читальня

Photobucket

Ребенок читает примерно так, как робот из детского фильма, названия которого я не помню. Помню, что он, робот, "проглатывал" книгу и монотонно, но настойчиво бубнил: "Еще информацию, еще информацию".
- Мамочка, я дочитала, купи мне новую книжку! - кричит мне в кухню дитя полчаса назад.
- Что, прям щас? - смеюсь я.
- Да! Да! Щас! - без тени иронии отзывается дитя. На часах без малого 11.
- Майка, - говорю и сажусь к ней, - если ты сейчас же не будешь быстренько спать, я тебя поколочу.
Дитя, зная, с кем имеет дело, смеется сардоническим хохотом и дрыгает ножками, которые, я уверена, когда-нибудь сведут с ума не одного несчастного влюбленного.
Collapse )
regular

Очень деловой пост

Медленно и с громким скрипом, но я все же постигаю бытовые премудрости, которые обычно нормальным людям постигать не приходится, настолько эти вещи кажутся им естественными. Например, очевидно ведь, что если тебе что-то нужно, полезно рассказать это окружающим – может оказаться, что очень нужное тебе лежит у них без дела и пылится за ненадобностью. Но мне всегда тяжело даются простые очевидные вещи. Но я стараюсь, хотя успехи мои – сомнительны... Все это я к чему? Это я к тому, что с информацией все обстоит так же, как с вещами. Поэтому я расскажу о том, что ищу, и если вдруг кто-то располагает нужной мне информацией и ему не стоит усилий ею поделиться, буду очень признательна. И да, я знаю, что летом вааще может быть война. Но ведь может и не быть... :)
Collapse )
в лесу

"Евреи и секс"

Первый раз на это дивное писание я наткнулась пару лет назад, когда кто-то принес нам диск с уже скачанными аудиокнигами. Еврейка я или сколько, подумала я и, загрузив книгу в MP3, неосмотрительно начала слушать ее в автобусе по дороге на работу. Через полчаса стало ясно, что ничего не выйдет – было так смешно (а когда мне смешно, я смеюсь), что прослушивание в автобусе делалось просто неприличным. А теперь, когда мне прислали ссылку на нее в электронном варианте, я с удовольствием поделюсь с вами. Конечно, речь тут идет о религиозных евреях, соблюдающих традиции, я даже охотно верю, что большая часть этого – правда...

Collapse )
regular

(no subject)

ИВАН ЗЕЛЕНЦОВ




***

Утро тянется, полное лености, и, рассвет с поводка отпустив,
на зеленой гармошке троллейбуса невеселый играет мотив.
Это юность моя в нем проехала. Дни и ночи меняет окно,
словно кто-то на старом проекторе черно-белое крутит кино.

Вспоминаю, когда запаршивеет, как ночными огнями маня,
по кривым переулкам за шиворот злая юность таскала меня.
Что ни рюмка была, то амброзия, что ни девка - то рай неземной...
Что ж ты, юность, меня поматросила и отхлынула мутной волной?

Память - это как брызги в кильватере. Время вертит свое колесо.
Все трудней даже умершей матери с каждым годом представить лицо.
Жизнь грохочет со скоростью скорого, в забытье навсегда унося
то, что было любимо и дорого, и недолга, как водится, вся.

Словно миг между вдохом и выдохом. Зазевался - и черт уволок.
Потянулись кумиры на выход и что ни день в новостях некролог.
Сединой, животами, и женами, и детьми обрастают друзья...
...Вылетает из горла прожженного то, о чем и подумать нельзя.

Я пою эти песни отпетые, словно шлю за бессмертьем послов.
Нет покоя тому, кто отведает бормотуху рифмованных слов.
Ни любви мне не надо, ни жалости. Догорает огарок в груди.
Я не буду задергивать жалюзи - ты крути эту ленту, крути.

Может быть, в душном городе каменном средь любовей, предательств и ссор
я всего лишь дрожащая камера на плече на твоем, режиссер?
И сюжет ни додумать, ни выправить, и развязка не так далека,
где над крышами долгими титрами без меня поплывут облака.

В этом доме и в мире, где близкая ловит каждого смерть на живца,
словно пес, будет солнце облизывать утром щеки другого жильца.

Collapse )