И через десять минут пароходик снова зашумел водой
                           и снова побежал к Сорренто, к Кастелламаре, 
                           навсегда увозя от Капри семью из Сан-Франциско... 
                           И на острове снова водворились мир и покой.
                             И.Бунин

***
Поменять обстановку, погоду, судьбу и прописку
и, возможно,  прожить веселее последнюю треть - 
так не знал господин, уезжающий из Сан-Франциско,
что ему по сюжету в пути предстоит умереть,
что покуда он медленно жил, изменилась эпоха,
выпуская запретное прежде из древних тенёт,
что минувшее – всё, от короткого первого вздоха
до последнего долгого выдоха – вмиг  промелькнет,
на сетчатке  рисуя картину: знакомая книжка,
старомодный портфель в коридоре небрежно лежит,
а хозяин сего, лоботряс, угловатый мальчишка,
не устанет никак нарезать по двору виражи,
позабыв о возможном отцовском потом нагоняе;
дверью хлопая, дьявол подъезда считает до ста; 
как в замедленной съемке, каштан неохотно роняет
паутинный, прозрачный на солнце,  скелетик листа;
над деревней зависла, парит журавлиная стая,
означая собой неизменный порядок вещей,
только кроны деревьев шуршат, горизонт подметая;
только  цепь мелочей,  не имеющих смысла вообще...
Или важного нет ничего, кроме них, в человеке?
Через мутную толщу бесчисленных вёсен и лет,
сквозь подкравшийся холод, сквозь полуприкрытые веки
он как будто бы видит внезапный живительный свет:
то сосуд с неразбавленным небом качается низко,
через край выливается наземь его бирюза.
Господин, умирать отправлявшийся из Сан-Франциско,
оживая всему вопреки, открывает глаза.